Поэт – это промежуточное звено между человеком и Богом.
Данил Рудой
Центральная тема стихотворения Пушкина “Пророк” – это безапелляционный ответ поэта на вопрос “Кто я?”
Краткий анализ стихотворения «Пророк» Пушкина
Год написания: 1826.
Жанр: философская и духовная лирика, стихотворение о поэте-пророке.
Размер: четырёхстопный ямб с перекрёстной и смежной рифмовкой, стих без строф.
Лирический герой: человек, измученный духовной жаждой, который в пустыне встречает шестикрылого серафима и проходит через духовное преображение, получая пророческий дар.
Тема: превращение человека в пророка, осознание поэтом своего высокого предназначения и принятие божественного поручения.
Идея: истинный поэт-пророк получает дар свыше, проходит через внутреннее очищение и отныне обязан «глаголом жечь сердца людей», то есть говорить людям правду, действующую на сердце.
Композиция: стихотворение делится на три части: начальное состояние героя («духовной жаждою томим…»), сцена преображения под действием серафима и заключительный призыв Бога к пророку.
Краткий анализ стихотворения «Пророк» часто требуется в 9 классе: достаточно назвать год написания, жанр, тему, идею, лирического героя, основные образы и стихотворный размер. Далее переходим к подробному разбору.
История создания стихотворения «Пророк»
В 1826-м Пушкину было уже за 25, и творческие успехи, благосклонно принятые в свете, укрепили его в (справедливом) мнении, что он является настоящим поэтом. Благодаря этому духовно созревший Пушкин решается на очень смелый шаг: он провозглашает себя пророком, де факто приравнивая поэтическую деятельность к сакральной. Отсюда начинается долгий путь, подытоженный в “Памятнике”: путь смертного гения, который осознает свою божественную миссию.
Существует версия, что на написание “Пророка” Пушкина сподвигло восстание декабристов (провалившаяся попытка либерального государственного переворота в Российской империи декабре 1825-го), некоторые из которых были друзьями поэта. И, хотя анализ текста не позволяет усмотреть никаких прямых параллелей с восстанием или попыткой его осмыслить, очевидно, что разительная перемена, произошедшая с лирическим героем, не могла произойти на пустом месте.
“Пророк”. Пушкин. Анализ замысла
Библейский пророк Исайя
Провозглашение себя пророком требует от адекватного человека колоссальной уверенности и даже наглости, ведь пророк является промежуточным звеном между человечеством и Богом. По сравнению с пророком тот же император – младенец: при всей риторике о том, что император есть наместник Бога на земле, его власть ограничена физическим миром, где он является уменьшенной и ухудшенной копией Бога. А доступ в метафизическое (идеальный мир) императору заказан, тогда как пророк оказывается в нем чаще, чем в мире, где обитает его тело.
Но главное то, что пророк открывает доступ к Богу для других. Его слушатели становятся пассажирами, ведомыми пророком к осознанию фундаментальных законов Вселенной: не дешевых трюков, позволяющих урвать денег, облапошив доверчивых простаков, а непреходящих истин, с помощью которых человек может быть счастливым в любых обстоятельствах.
Зная это, анализировать стихотворение “Пророк” очень легко.
Анализ текста
Стихотворение А. С. Пушкина “Пророк” написано четырехстопным ямбом (ударение падает на каждый второй слог) с нерегулярно чередующимися мужскими и женскими рифмами (рифмуется то один последний слог, то два) и делится на три неравные части: введение, кульминацию и развязку.
Введение
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
Лирический герой (сам Пушкин) еще не является поэтом, он лишь ощущает, что мир, в котором он живет, ему не подходит (мрачная пустыня, аналогия с сумрачным лесом Данте), что существует нечто за его пределами, вызывая духовную жажду.
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Пришло время для качественного преобразования. Некая дилемма (перепутье, продолжение аналогии с Данте, который Утратил правый путь во тьме долины) обернулась встречей с божественным началом в лице серафима. В иерархии ангелов серафимы – это высший чин, наиболее приближенный к Богу. Переводя метафору на физический мир, встретить серафима – примерно то же самое, что столкнуться на улице с маршалом Жуковым.
Кульминация
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Легкое прикосновение приводит к кардинальным переменам, что подчеркивает нечеловеческую мощь силы, с которой имеет дело герой. Гениальность Пушкина во многом обусловлена его наблюдательностью (красочные описания, создающие эффект присутствия): неудивительно, что он ставит на первое место зрение. Здесь подразумевается способность “зрить в корень” и видеть вещи “насквозь”: такими, какие они есть, даже с минимальным анализом. В индуизме это соответствует включению у человека Агны, предпоследней чакры, называемой также Третьим глазом. Выбор испуганной очень удачен: во-первых, у страха глаза велики, что соответствует разверзлись, а во-вторых, метаморфозы явно застали лирического героя врасплох, и ощущение ужаса вполне закономерно.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
Здесь Пушкин пишет о поступлении информации в сознание напрямую, в обход привычных каналов анализа. В индуизме это аналогично включению Сахасрары, последней чакры, отвечающей за связь с космосом. Строки про содроганье, полет, ход и прозябанье показывают амплитуду: говоря проще, лирический герой теперь понимает абсолютно все, причем сразу.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
Язык отвечает за передачу полученных знаний вниз по информационной цепочке (от Бога к смертным). Вполне естественно, что до вмешательства серафима моральный облик лирического героя соответствовал контексту мрачной пустыни, и его язык был неподобающим и лживым. Поэтому от него необходимо избавиться.
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
Свято место пусто не бывает, и трансформация продолжается по запланированному сценарию. Поднявшись через Агну и Сахасрару до космоса, мы опускаемся на Вишудху, чакру, отвечающую за вербальную коммуникацию. Лирический герой почти готов, ведь теперь у него есть не только аналитический аппарат, но и инструмент, подходящий для донесения истин, однако змея указывает на неоднозначность: помимо мудрости, образ окрашен сильнейшим сходством с библейским Змием, который употреблял свой дар во зло.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Возможно, самый яркий образ во всем стихотворении, поскольку сердце (Анахата-чакра в индуизме) ассоциируется с эмоциями и любовью, без которой интеллектуальный анализ и открытия даже высшего порядка становятся сухими и пресными. Логика замены ясна: трепещущий огонь рискует угаснуть в любую секунду, а пылающее пламя (аналогия с сердцем Садко) обладает силой, необходимой для воплощения замысла Бога.
Развязка
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
Трансформация завершена, но колоссальный стресс, вызванный ею, лишил новоявленного пророка мотивации к действию (как труп), поэтому он остается в пустыне. Однако у Бога совершенно другой план.
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
Самым интересным в концовке является полное лишение пророка свободы воли, поскольку он становится проводником воли Бога. Поле его деятельности выходит на новый уровень и количественно, и качественно, из пустыни превращаясь в моря и земли. А глагол – воплощение вербальной и письменной передачи великих смыслов, оружие, идеально подходящее поэту, с помощью которого он может производить объективный анализ реальности и воспламенить сердца других так же, как пылает его собственное.
Заключение
Приведенный анализ “Пророка” Александра Пушкина раскрывает текст с точки зрения духовной трансформации лирического героя из неудовлетворенного обитателя физического мира в грозное орудие Бога. Стихотворение заканчивается на столь высокой ноте, что ее можно назвать кульминационной, хотя это неверно с технической точки зрения (чтобы стать кульминацией, обращение Бога в данном случае должно предшествовать еще двум частям). Известно, что Пушкин замышлял “Пророка” как первое стихотворение в цикле из четырех, однако остальные три так и не были написаны. Но, даже взятый даже сам по себе, “Пророк” представляет огромный интерес для знатоков и любителей поэзии как пример высочайшей концентрации нетривиального смысла, заключенного в понятную и привлекательную поэтическую форму. Неслучайно вот уже двести лет “Пророк” по праву остается неотъемлемой частью школьной программы и входит в золотой фонд русской классической литературы.
Подробный школьный разбор стихотворения Пушкина „Пророк“ с темой, идеей и средствами выразительности опубликован в статье «Пророк» Пушкина: анализ стихотворения.
Частые вопросы об анализе стихотворения Пушкина «Пророк»
В чём основная тема стихотворения Пушкина «Пророк»?
В стихотворении «Пророк» Александр Пушкин показывает духовное преображение человека, томимого «духовной жаждой», в пророка, через которого действует высшая воля. Тема текста – путь от внутренней пустоты и мрачной «пустыни» к принятию божественного поручения: видеть глубже, понимать мир целиком и жечь людские сердца словом. Поэт осмысляет собственное призвание как служение, тесно связанное с болью и ответственностью.
Какой замысел виден в «Пророке» Пушкина в свете анализа на этой странице?
В анализе стихотворения «Пророк» акцент сделан на духовной стороне замысла: Пушкин показывает, как лирический герой проходит через последовательную «настройку» восприятия – зрение, слух, речь, сердце. Серафим открывает ему высшие уровни восприятия, а голос Бога превращает поэта в проводника универсальных законов Вселенной. Замысел можно сформулировать так: показать превращение обитателя мрачного мира в орудие Бога, которое действует не ради славы, а ради истины и внутреннего счастья человека.
Почему в стихотворении так важны образы серафима, змеи и пылающего угля?
Серафим воплощает высшую силу, которая подходит к человеку мягко и одновременно неотвратимо. Образ змеи, чьё жало вложено в уста героя, объединяет мудрость и опасность: слово пророка обретает силу, способную как исцелять, так и ранить. Пылающий уголь в груди заменяет прежнее, «трепетное» сердце и символизирует огонь любви и вдохновения, который не гаснет от случайных потрясений. Эти образы показывают, как поэтический дар включается во все уровни личности – в восприятие, речь и чувства.
Как стихотворение «Пророк» связано с темой поэта и поэзии у Пушкина?
«Пророк» занимает центральное место в пушкинской линии осмысления поэта как избранника, обладающего особым зрением и слухом. В этом тексте поэт впервые раскрывает своё призвание как божественное поручение: он должен говорить правду, которую большинство не хочет слышать. Позднее эта линия продолжится в стихотворениях «Поэт», «Памятник» и других текстах о поэте и толпе. При работе с темой поэта и поэзии в сочинениях «Пророк» удобно рассматривать как точку духовного перелома, с которой начинается движение к итоговому самоосознанию в «Памятнике».
Как использовать этот разбор «Пророка» в школьном сочинении или на экзамене?
При подготовке сочинения можно опираться на готовые формулировки темы и идеи, на выделение трёх частей композиции (введение, кульминация, заключительный призыв Бога) и на анализ ключевых образов: пустыня, серафим, язык, змея, пылающий уголь. Удобно кратко перечислить художественные средства (метафоры, сравнения, библейские мотивы, четырёхстопный ямб) и завершить выводом о том, что Пушкин показывает поэта пророком, отвечающим за духовное состояние людей. Для более «школьного» плана анализа можно воспользоваться учебным разбором «Пророка».
Как этот анализ «Пророка» соотносится с современными стихами Данила Рудого?
В начале страницы приведена мысль Данила Рудого о поэте как промежуточном звене между человеком и Богом, затем весь разбор стихотворения Пушкина «Пророк» выстроен вокруг этой идеи. В собственной книге «Поэт XXI века» поэт возвращается к теме пророка, гения и толпы уже в условиях начала XXI века. Читатель может сопоставлять пушкинский образ пророка с тем, как современный автор переживает судьбу поэта и его ответственность за слово, и видеть живое продолжение классической традиции в сегодняшней русской поэзии.