«Её сердце»

"Ее сердце" - рассказ о любви Данила Рудого

рассказ о любви

Мы могли бы стать идеальной парой.

Не получилось.

Или я не захотела?

Все-таки второе, ведь никаких иллюзий я тогда не питала. Просто, прислушавшись к собственному сердцу, не сочла, что желание что-то устраивать превалировало над… Над чем? Ну, уж точно не над равнодушием – нет ничего глупее, чем обманывать саму себя. Нет, безразличия в моих действиях и мыслях не было, и остановил меня трезвый и спокойный взгляд на вещи с объективной их стороны.

Я увидела его впервые в комнате отдыха в день, когда он приехал в колледж… и он мне сразу понравился. Высокий рост, светлые волосы, голубые глаза – природа щедро наградила его именно тем, чего мне не хватало на родине. В нем даже была какая-то античная тонкость, вроде той, что можно иногда рассмотреть в статуях Аполлона. Хотя конечно, Аполлон со столь пропорциональным лицом не должен был так затравленно озираться по сторонам, вжимая голову в широкие плечи и сутулясь, даже впервые оказавшись в окружении совершенно незнакомых людей в совершенно незнакомом месте. В какой-то момент наши глаза встретились, и он неожиданно читать рассказ

Еще

Шардоне

вино шардоне: бутылка, бокал

современная проза лучшее - шардоне

Шардоне

(глава из повести «Специалист по планетам Земного типа»)

Мне неприятен животный уровень. На нем происходит много, но без должного понимания происходящего этого много быстро становится чересчур. Далее идет неизбежный упадок, который превращается в упадок в неизбежное.

— Сто четырнадцать тонн – это сколько в теплоемкости? — спрашивает Клэр.

— Давай я лучше деньгами тебе объясню? — предлагаю я.

— Давай, — незамедлительно соглашается она. – Может, еще Шардоне?

Я не люблю Шардоне. Меня восхищает, что, по словам той же Клэр, виноград, из которого его делают, настолько хорош, что произвести из него плохое вино невозможно. Я не люблю Шардоне. И, тем не менее, допиваю третью его бутылку. Я прекрасно знаю, чего это мне будет стоить утром. Утра у меня не будет вообще; останется только туманно-серый рассвет, когда, чем ярче, тем больше боли и зубоскалия.

— Несомненно, — киваю я, мысленно утешаясь тем, что Шардоне негазированое. Газированный алкоголь оканчивается для меня похмельем еще до того, как я успеваю по-настоящему опьянеть. Это удивительное, часто парадоксальное ощущение, и я частенько предавался бы ему, не будь оно столь омерзительно.

Ведерко с раставшим льдом опустело; спускаться за новой бутылкой в подвал не хотелось ни мне, ни Клэр, и когда она это поняла, ей пришлось призывать на помощь все свое мужество. Она весь вечер просидела с одним и тем же бокалом, в котором до сих пор оставалось не меньше трети; я был к этому совершенно снисходителен, понимая, что так было нужно. К тому же, мне с самого начала было ясно, что тремя бутылками тут не обойдется. Тем более, Шардоне.

Я знал одного парня, который очень любил напиваться в компании женщин, которые ему не нравились. Над ним часто за это подтрунивали, но ему было как будто все равно. Как-то раз он объяснил мне, что делает это потому, что (далее…)

Еще

Единственная муза

Buddha image

Я где-то слышал, что Будда не стал отказываться от отравленной еды просто потому, что не хотел обидеть дающего, который понятия ни о чем не имел. Я не был Буддой, и яд мне в вино она влила собственноручно… но мог ли я все равно выпить его? Мог ли я умереть просто для того, чтобы не убивать ее? Я думал об этом с какой-то лихорадочной непоследовательностью, бросаясь из одной непредсказуемой крайности в другую, но ответ, увы, в каждом случае получался одним и тем же. Я не мог, как бы сильно мне этого ни хотелось. И не потому даже, что я затаил на нее злобу за этот коварный акт, который наверняка казался ей таким значительным. Я не питал к ней вообще никаких негативных эмоций, если не относить к таковым жалость. Она делала то, что должна была, для того, чтобы мы заняли свои места в судьбах друг друга — места, предопределенные пределами наших желаний. И именно поэтому я не мог выпить принесенный ею яд. Да, я сделал эту женщину эталоном всего, что считал в себе лучшим — своего творчества, то есть. Да, она была для меня тем самым идеальным несовершенством, которое выжимает из разума все, на что он только способен. И да, черт возьми, даже если бы меня сейчас вели на расстрел, я все равно считал бы, что то, что я написал из-под ее образа, не просто заслуживает место в пантеоне классической литературы, а должно восседать на самой ее верхушке, терпеливо объясняя гениям прошлого где именно они немного не дотянули… И все-таки я не мог скрепить этот сценарий, отдав за эту бессердечную музу свою безупречную жизнь, пусть даже таким неповторимым способом, потому что знал, что эта вершина еще не является моим пределом. Впрочем, я точно знал, что даже за последнюю мне уже не придется заплатить так дорого.

(далее…)

Еще

«Один День». Признание в любви.

обложка книги "Один день".

— Так в чем ты хотел признаться?

— В любви, конечно, — спокойно ответил я.

В эту секунду в трубке смолкло все, даже электрический треск, не говоря уже о дыхании и голосах, как будто я вышел на прямую связь с космосом, от которого ожидаю ответа на вопрос о смысле жизни. Но время шло, а мне никто не отвечал, и только холод сочился из трубки, нехороший холод, не могильный даже, а какой-то другой, пустой: как будто было холодно не потому, что что-то остыло, а потому, что оно никогда не согревалось.

— Чего молчишь? – раздраженно бросил я космосу. Он по-прежнему отказывался отвечать.

— Странно, — вымолвила, наконец, она. – Ты настолько искренен, что даже смеяться не хочется.

На мой взгляд, сама Вечность не могла бы ответить лучше.

— А над чем тут смеяться?

— В том-то и дело, что не над чем, — вздохнула она. – И давно?

— Что давно?

— Давно ты меня любишь?

читать признание в любви

Еще

Стулья секса

Стулья секса - отрывок из книги "Типы шлюх"

Существует два способа правильного обращения с сексом. Первый заключается в полном отказе от секса с целью сублимации его для достижения целей, которые тебе важнее всего в жизни (бизнес, творчество, духовные поиск, и т. д.). Второй — это стратегическое использование секса для улучшения своей личности. Разберем их подробнее.

Либидо, или сексуальная тяга, является самым сильным источником энергии для подавляющего большинства людей. Этой энергии от природы задан определенный вектор проявления, выражающийся в половом влечении к кому или чему бы то ни было. Отказ от секса как таковой, без придания либидо альтернативного вектора выражения, чреват развитием физиологических и психических заболеваний, так как нерастраченная энергия скапливается в виде сексуальной фрустрации. Однако далеко не каждый отказавшийся от секса человек является сексуальным фрустрантом. Если секс не является для человека главной радостью в жизни, и он способен отказаться от него для того, чтобы сконцентрироваться на чем-то другом, не испытывая при этом сожаления, психологической неудовлетворенности или чувства неполноценности, ситуация, при которой сексуально здоровый человек не занимается сексом годами и при этом отлично себя чувствует, вполне возможна. Пример такого человека — (далее…)

Еще

Повесть «Диссиденты» — «1 сентября»: часть вторая

Классный час начался пессимистично: учительница биологии, Татьяна Семеновна, она же МТС, она же замдиректора по воспитательной части, даже не извинившись перед нашей классной руководительницей Татьяной Федоровной, начала его грозной речью, в которой пригрозила виновнику дебоша исключением из рядов нашей славной и передовой во всех отношениях школы. Никса тихонько посмеивался в кулак; Кит, оперативно посвященный во все тонкости случившегося, снисходительно улыбался, я слушал спокойно, Сергей внимательно, а Ленчик с напускной серьезностью. Кровь давно перестала течь из его разбитого носа, однако, увидев, как ранение при исполнении поразило Полю, он продолжал прижимать к лицу белоснежный платок. Остальные злобно щерились друг на друга, пытаясь угадать виновного и полагая, что это скорее всего я. Потом, устав угрожать, МТС свалила, но перед выходом злорадно напомнила, что следующий урок у нас будет как раз с ней, и что мы можем начинать готовиться уже сейчас.

— Закончили? – Татьяна Федоровна, гений флегматизма, совершенно спокойно посмотрела на класс. Я не знал, о чем именно она говорит, но это было неважно. – От себя добавлю, что я разочарована до глубины души…

Минут через пять пошли формальности крючкотворства – пришлось расписываться по отдельности за каждый учебник, выданных школой. Процедура больше всего пришлась по душе Ленчику: он с радостью воспользовался возможностью продемонстрировать Лене способность каллиграфически подписываться обеими руками. Я как-то порекоммендовал ему научиться писать пальцами ног и он потом рассказывал, что уже добился прогресса.

Пронзительная трель звонка подытожила речь преподавательницы о чем-то, что никто не слушал. И тут мне стало не по себе.

(далее…)

Еще

«Диссиденты» — «1 сентября»: часть первая

Людовик XIV - 1 сентября

«Диссиденты» Данила Рудого — повесть о жизни учеников 10-го класса, которых администрация школы в наказание за плохое поведение обязывает принять участие в грандиозном театральном спектакле. День за днем репетируя лучшие сцены из классической литературы, школьники незаметно для самих себя взрослеют, обретают дружбу и любовь, находят свое призвание и впервые сталкиваются с по-настоящему серьезными жизненными дилеммами, решение которых требует максимальной воли и силы духа, и которые далеко не всегда заканчиваются так, как им бы хотелось…

Данил Рудой. «Диссиденты». «1 сентября» — часть первая

1 сентября…

Все как обычно. Радио орет о количестве первоклассников, шагающих во вновь отстроенные к началу учебного года школы (а они ведь еще не знают, что их ждет); парадный костюм, надеваемый только раз в год, безжизненно висит на плечиках, злорадно напоминая, что сегодня рубашка опять натрет шею; одинокая алая роза, завернутая в прозрачную полиэтиленовую фольгу с ленточкой, гордо возвышается над подоконником и странно смотрится на фоне пейзажа стены соседнего дома.

1 сентбря…

Все как всегда. На улицах, в транспорте – одинаковые выражения лиц, свойственные определенным возрастам. Первоклассники угадываются безошибочно – дело не только в маленьком росте и детской внешности: в их глазах читается удивление вперемешку с испугом, они судорожно вцепляются в руки родителей, трутся об их ноги, прижимают к груди роскошные букеты. Остальные представители начальной школы держаться нахальнее, но все равно робко, опасаясь косого взгляда своих старших коллег. Те в свою очередь чеканят шаг легко и непринужденно, особенно средняя школа – у них еще вся жизнь впереди, так стоит ли сейчас беспокоиться о такой ерунде, как учеба? Особняком держатся старшие классы: девятые, еще не совсем распрощавшиеся с детством, и десятые, рабочие лошадки любой школы, на лицах которых написано одно единственное желание: поскорее кончить эту волыну. Наконец, особая каста – одиннадцатиклассники, почти что выпускники, герои без девяти месяцев. На их лицах торжественно-значительное выражение, потому что они знают, что это 1 сентября с ними в последний раз. С них взятки гладки – им все-таки поступать, зачем же еще третировать ребят? Потому на лицах некоторых проступает хамоватость: они могут себе позволить не поздороваться с учителем, или поздороваться с ним за руку, сославшись на то, что «… мы с Санычем в лагере вообще главбухами были…», читай – главными бухарями.

Читать дальше

Еще